Выбрать страницу

Souls Do Not Diverge

Souls do not diverge in ways of meaning.
Yet they part their ways when fear checks in.
Curving spaces hold our bodies leaning,
Never let us loose to feel the skin.

Idle tries to comprehend creation
Bear no count to atoms, chances, stars.
What’s that shadow hung in desperation?
Honeysuckle’s ghost on rusty bars.

Long ago stars touched the fragile flowers,
And they never wondered for how long.
What made you decide to waste what’s ours,
Sacrifice what could become our song?

We are walking knee-high through the greenlands.
You are touching stones, just like before
You were brushing my skin with your lean hands,
Holding me like cello on the floor.

Well… My chapter of the barren story
Might not quite be what you had in mind.
Like museum relics in their glory,
I leave all our ersatz roles behind.

Empty spot in an unfinished painting
Could have been the moonlight, so it seems.
People in those grayscale prints, now fading,
Actually were seeing colored dreams.

Простая я

Простая я, простая тень.
Не надо формул.
Рисуй, тасуй, гадай, страдай –
Загадки нет.
Живая, ясная как день.
Ты бы отдернул
Гардину. Видишь? Месяц май
И яблонь цвет.

The Red

The noiseless train was rushing up the helix.
Frenetic switchmen whistling after us.
A day? A century, us, waiting with our eyes fixed
For rays of sun to be no more. And thus,

We left the train precisely at the station
Where Pan was teaching nights the art of dark,
Where every fantasy and each consideration
Were silent like the nearing of a shark.

The quietude was numbing every muscle.
The empty trail was winding like a snake.
Our steps were getting bolder in a rustle
Of fallen hopes expired for peace’s sake.

We saw the red and breathed the burning currant.
We knew, the miracles were really not that far,
So we stepped in, no matter how much burnt,
All tempted by the heated cinnabar.

The moon was covered in cashmere and minding
Each move and sound and whiff of living earth.
The buzzing bubbling glow was slowly gliding
Over the world caught up in its rebirth.

That feeling of a myriad tiny stingers
Right through the nerves of necks and lips and hands
Was sprung from our delighted greedy fingers.
Our veins were rivers feeding thirsty lands.

Oh we were smitten! Grateful. Yes… However,
Across dimensions burnt and long collapsed
Three words were written: “Fools”, “Alas”, and “Never”,
They squirmed and ached and grew as time elapsed.


Словно ласковый взгляд младенца
(Тем чуднее, что он не твой) –
Так щедро могло быть мое сердце,
Так запеть бы могло с тобой.

Чем ты выше, тем ниже я падаю.
Чем прозрачней твое крыло,
Тем темнее ночи прохладою,
Дальше мель, тяжелей весло.

Чем грустнее улыбка ангела,
Тем лишь громче смех сатаны.
Не луна ли тебя у меня увела?
Так коснется тоска и луны.

Она встретит восход твой, ладони сложив.
Ну а я – помолюсь на закат,
И слова-мотыльки, соскочив с души,
На твой призрачный свет полетят.

Заходя, уходя, ты скользнешь по мне,
Оставляя на коже фату.
Растворится она одиноко во тьме,
Возвратится зарей поутру.

Знаю, в мыслях твоих я, в памяти.
Ее луч бродит средь теней,
Ищет в мифах чащ и легендах тин
Следы пролитой крови моей.

Ах вы звери мои… Ах охотники…
Что вам с тела да что до лица?
Не у ваших морей жгут мои маяки
Свет надежды в глаза беглеца.

Ты – сквозная стрела через сердце в мозг,
И, познав вкус твоей зимы,
Не боюсь ни прощаний твоих, ни розг,
А лишь странного слова «мы».

Заштрихован лесом край…

Заштрихован лесом
Край моих дорог,
И в тумане тесном
Дышит мой чертог.

Улеглась, погасла
Под мостом вода
Мутным темным маслом.
Что ж ее года?

Не гудят стрекозы,
Поплавок не бьет.
Не меняя позы,
Цапля счастья ждет.

В ранней влажной дымке
Я спешу домой.
Крутят волос мой.

Кофе разогретым
Веет от двери.
Декабрем и светом
Пахнут фонари.

Столько нужно сделать
В рамках статус-кво…
Сыну скоро девять.
Скоро Рождество.