Alter Ego

В межстрочии сердечных нот,
Их тесных клавиш в межударье
Мое второе я живет
В своем янтарном зазеркалье,
Где я ни ведьма, ни жена,
Ни справедлива, ни коварна,
Где ни глупа я, ни умна,
Но за то чудо благодарна,
Что я права в своей вине
И виновата в своем праве,
Пока арпеджио во мне
Смолой стекают по октаве.

Однажды в темно-синих снах

— И каков же будет твой пункт назначения?
— Твои колени.
— Уверен, ты способна на что-то поинтереснее.
— Ты прав. Тогда слушай…

Однажды в темно-синих снах
На позолоченных колесах
Я буду грезить о руках
В пучине волн густоволосых.

Я прошлое сгребу как снег,
Расчищу узкую дорогу,
Шепну «Езжай!» и тронусь в бег,
Навстречу мрачному итогу.

Вот как всё будет. Городок…
И первый встречный мне расскажет,
Где обитает тут порок,
И имя улицы укажет.

Мои вертепы ждут меня,
А мне от них монет не надо:
За сон – отведают огня
Моей помады цвета ада.

Так уязвим бедра испуг,
Лоскут меж сапогом и мини.
Так люто сладок, густ и туг
Жасмин в ванили и малине.

Так сжато сердце. И анфас
Я – жердь инопланетной тени.
Лучисты окна в тихий час,
Но холодны, как в склеп ступени.

Тебя завидев, вскрою мех,
Осколками души сверкая.
На этом перекрестке грех
Мечтает взять такси до рая.

С пустым презрением в глазах
Нас, жриц ночных, пройдешь ты мимо
И растворишься во клубах
Глухого уличного дыма.

В чаду том съежится дымок
Твоей изящной сигареты,
И воспарит, высок и строг,
Запиской «Моя леди, где ты?»

В ту ночь заказчик, пьян и лыс,
В ногах возмолит стать женою,
И будет стынуть в жилах крыс
Кровь от дуэта смеха с воем.

Под утро – след от синих снов.
А сонный люд пожмет плечами:
«Не первая, в конце концов,
С такими найдена следами».

Мрак сгустил туман надежд…

Мрак сгустил туман надежд
В горький пепел страсти
И спустил обман одежд
До пустых запястий.
Различимы шеи мыс
И ключиц канавы.
В дымной пряди луч повис
Золотой, лукавый.

Завиток за завитком
Полночь выдыхаешь,
Незнакомым языком
Звезды подзываешь.
Звезды медные твои
Невод-паутину
Сбросят на уста мои,
На нагую спину.

Не кради моей луны
Из озер кромешных,
Не буди скупые сны
Зорек безутешных.
Но жар-птицу позови
В час, где от бессилья
У замерзших птиц любви
Тяжелеют крылья.

Опаролена

Опаролена и в заточеньи,
А у ключника – угли глаза,
Тень ложится девятой ступенью,
И в сплетеньи рокочет гроза.

Слушай, слушай его заклинанья.
Они – музыка, руки и шаг.
В поднебесье, за облачной рванью
Голос ветра нас в вальсе сопряг.

Мрак небесных очей, что колодцев,
Алчно тянет в ночи океан.
То под вздохом луны шевельнется,
То под молнией выгнет свой стан.

Так и шепчутся звезды и волны,
Крылья пчелки и сердце цветка.
И в тумане совсем не безмолвны
Взгляд на берег и трепет платка.

Околдована, слепну, но слышу:
Всё в молитве, в беседе живой.
Вздох – пароль – выдох — вздох. Тише, тише:
Дай услышать что шепчет прибой.

Любишь? Любишь?

Любишь? Любишь? Ну скажи мне.
Напои моих коней.
Как слезинка в шумном ливне,
Канет слово. С вьюгой сгинет,
Как снежинка в сказке зимней.
Обогрей меня, солги мне.
Я поверю. Правда – злей.