Select Page

Welcome, Guest

Welcome, guest, your quiet moves
Have been heard.
Come and rest while I improve
My crackling hearth.

Freely kneeled, I’ll show you how
Fires soar,
Embers yield and speak their vow.
Wondrous chore!

I’m the Mistress, you’re the guest,
Lost and tired.
Let me comfort your request
As desired.

From the black-eyed witch’s throne
I do see
How you’re roaming here alone,
Watching me.

Closer, darling, rosy cheeks,
Curious eyes.
Younger years, months and weeks
In demise.

I shall pluck your rosy glow
Like a bud,
Grind it with the palest snow
To silver mud.

Grind your heart, make you a witch,
Make you bleed
To the Moon’s sagacious wish.
All you need.

No? Then roam these terrains
Like a ghost.
Follow our entwined black flames
To the coast.

Our black masks and ribbons glide
Every time the Moon’s in sight,
Here I am.

Rosy matters rest in vain,
Feed the earth.
Charms live on in silver chains
And crackling hearth.

Я писала с тихих холмов

Я писала с тихих холмов,
Одиноких спящих курганов.
Проносились составы ветров,
Проплывали галеры туманов.

Добрый Пан мне заваривал чай,
С нежной долькой луны, сладким снегом.
Я не помню зачем, не пытай.
Помнят звезды над нашим ковчегом,

Как наивные дети Лилит
Землю гладили, дождь заклиная,
И венки на закате плели
На холме, где я песни слагаю.


No music’s coming from the hills.
In tuneless air, no voice is singing.
Among the wrecks of old-time mills,
Long gone is humble cow-bell dinging.

They left this land when times went dark
Under the spell against desire.
They left behind one tiny spark
And hid her well in thorny briar.

The promise was, you see, one day
A dragon would inspect the province
And find his way to hidden Fae,
Last one on earth. Such was the promise.

The big deceiver came indeed,
With flashy charlatan’s attire
And foolish whim to rule and lead
The heiress of primordial fire,

Who bows to wings as vast as sky,
Whose flames demand the winds of aeons!
The tragic myth went all awry,
Evangelized to shattered millions.

She’s now to dim and suffocate
In thorns of silence and denial.
Oh, gracious dawn, you break too late
To save the night of lonely trial.


Когда не гром и не набат,
А тихий реквием услышишь,
В котором вьются и дрожат
Молитвы фей, тогда… (ты пишешь?)

…Тогда, орудием звеня,
Безукоризненно, бесспорно,
Тропою льда, сквозь жар огня
В туманный зал войдешь проворно,

В зыбучей мгле освободишь
На торг закаленные клейма
И в золотой струе узришь
Восторг Хозяйки Свартальфхейма.

To A Visitor

Перевод Владислава Ходасевича “Гостю” (1921)

When visiting, bring reveries,
Or hell-born beauty if you please,
Or God, in case you’re of His format,
But leave your good and little peace
Down in the hallway, like a hat.

Here on this earth, this pea-sized set,
Be angel, otherwise be demon.
A man though… does not his fate lean on
Being so easy to forget?

Входя ко мне, неси мечту,
Иль дьявольскую красоту,
Иль Бога, если сам ты Божий.
А маленькую доброту,
Как шляпу, оставляй в прихожей.

Здесь, на горошине земли,
Будь или ангел, или демон.
А человек — иль не затем он,
Чтобы забыть его могли?


Букет невесты сумрачно сжимая,
По небу шла неторопливо Ночь,
Но, словно жениха не узнавая,
Гостей созвездных отослала прочь.

Вуаль сорвав восточными ветрами,
Сверкая обезумевшей луной,
Она помчалась тенью над горами
На берег западный, на перевал морской.

Там ожидал ее терпеньем древней бездны
Остывший полуночный Океан.
Луну, как сердце хладное невесты,
К себе забрал в седеющий туман.